Патрик О`Брайан - На краю земли

— Какой прекрасный голос у этого молодого человека, — заметил отец Мартин.

— В самом деле, — согласился Стивен, как следует прислушавшись. Действительно, голос звучал удивительно мелодично, совсем без фальши, и старая, всем надоевшая баллада звучала свежо и трогательно. Нагнувшись, доктор узнал певца. — Если он будет развивать свой голос, — стал размышлять он, — то матросы вскоре перестанут дразнить его Ионой.

Первое время Холлом ел жадно, как волк, и стал быстро поправляться. Он уже не выглядел неправдоподобно старой для помощника штурмана мумией. Его даже можно было бы назвать пригожим, если закрыть глаза на отсутствие в нем особой, свойственной морякам мужественности и решительности. Во всяком случае, нищета и невезение больше не лезли из него, как солома из прорех огородного пугала. Он получил аванс, которого оказалось достаточно для того, чтобы выкупить заложенный секстан и приобрести вполне приличный мундир. Поскольку в здешних широтах все носили парусиновые панталоны и куртки (офицеры надевали форму лишь при посещении капитанской каюты или несении вахты), он выглядел не хуже любого из них, поскольку мастерски владел иглой. Трапезовал он вместе с Уордом, добросовестным, спокойным, несколько бесцветным писарем Джека Обри, который много лет копил на залог с целью стать казначеем (это было его мечтой), и Хиггинсом, новым помощником Стивена. Он не выделялся особой сноровкой или энергией в дни лихорадочной подготовки к плаванию, но, с другой стороны, не сделал ничего такого, что заставило бы капитана пожалеть о том, что он взял его к себе.

«Море синее, прощай», — заканчивал Холлом куплет и шов.

— Смотри, — сказал он, обращаясь к юноше. — Когда заканчиваешь, пропусти нитку раз шесть, а затем сделай удавку. — Перерезав нитку, он протянул пареньку катушку и ножницы со словами: — Сбегай в каюту старшего канонира, верни все это миссис Хорнер и передай ей от меня привет и благодарность.

Стивен почувствовал, как кто-то толкает его в руку. Посмотрев вниз, он увидел, что это коза Аспазия, любимица младших офицеров, которая напомнила ему о своих правах.

— Хорошо, хорошо, — произнес он сердито, сделав последнюю затяжку. Погасив тлеющий конец сигары о кофель-нагель, обтер его и протянул окурок козе. Она неторопливо направилась в тень куриных клеток возле штурвала, с полузакрытыми глазами разжевывая на ходу табак, и пересекла дорогу спешившему на нос штурману.

— Прошу прощения за то, что заставил вас ждать, — произнес он. — Пришлось чинить перо.

— Ничего страшного, — ответили ему, и он стал продолжать: — Что касается этих старых финвалов, джентльмены, то их существует четыре главных вида. Рассказывать о них особенно нечего.

— Почему же, мистер Аллен? — неодобрительным тоном спросил отец Мартин: ему не понравилось, что столь крупная категория Божьих созданий оказалась отверженной.

— Потому что если вы вонзите гарпун в финвала, то он может запросто разбить ваш вельбот в щепки или нырнуть под воду так глубоко и быстро, что увлечет вас за собой или утащит весь линь. Вы и вообразить себе не можете столь огромного и быстрого существа; я видел одного кита, который мчался со скоростью тридцать пять узлов, господа! Глыба в сотню футов длиной и бог знает сколько тонн весом неслась вдвое быстрее скачущей галопом лошади! Я бы не поверил такому, если бы не видел этого собственными глазами. А если каким-то чудом вам удастся его убить или, что гораздо вероятнее, заставить выброситься на мель, то вы убедитесь, что китовый ус у него такой короткий, грубый и чаще всего черный, что коммерсанты не всегда его покупают. Да и получится из него не больше пятидесяти бочек посредственного жира.

— Вряд ли он достоин осуждения за то, что ему не хочется попасть на гарпун, — заметил отец Мартин.

— Вспоминаю свою третью экспедицию, — вновь начал Аллен и, сделав паузу, стал продолжать: — Мы находились у берегов Гренландии, несмотря на конец года, потому что не заполнили и половины трюма. Погода пасмурная, от севера идет зыбь, отчего громко трещит лед, надвигается страшно холодный вечер, а один из наших вельботов прочно зацепился за финвала. Как это у них получилось, не представляю. Эдвард Норрис, гарпунер, был опытным китобоем, а ведь даже первогодок может отличить финвала от настоящего кита по его фонтану. И вы можете заметить его задний плавник, когда он переворачивается и ныряет. Во всяком случае, находясь достаточно близко, чтобы всадить в него свое железо, вы отчетливо видите его. Что там произошло — то ли туман, то ли волны, то ли ветер ослепил гарпунера, но они оказались прочно связанными с финвалом. Они подняли флаг, требуя линей, и стали привязывать их один за другим. Работа эта непростая: линь скользит так быстро, что полуклюз нагревается и шипит, только успевай поливать его водой. Кит утащил за собой целых четыре бадьи и часть пятой — около мили линя — и оставался под водой долгое время, пожалуй с полчаса. Когда он всплыл, то старик Бингам, боец, метким ударом копья сразил его. Мы думали, что это конец. Из дыхала брызнул фонтан крови, он взбрыкнул хвостом и помчался курсом зюйдтень-вест словно скаковая лошадь. Все закричали, умоляя о помощи. Мы видели, как вельбот летел, рассекая белые волны, куда-то в темноту. Что там произошло, мы не знаем: то ли линь обмотался вокруг чьей-то ноги, сбросив бедолагу за борт, и остальные не решились перерезать этот линь, то ли он зацепился за банку. Во всяком случае, мгновение спустя все шестеро ушли под лед. Мы так и не отыскали их следов, не увидели даже меховой шапки на поверхности моря.

— Насколько я понимаю, кашалот не такой быстрый и опасный? — помолчав, спросил Стивен.

— Нет. Хотя с такой страшной челюстью он мог бы перекусить ваш вельбот пополам, даже не заметив этого. Но кашалотам свойственно смирение. Он может ненароком изувечить вас своим хвостом, лишь ныряя или мечась в предсмертной агонии. Но специально он этого не делает, в нем нет злобы. Да что там говорить, в старые времена, когда китобои редко появлялись в огромном Южном море, кашалот мог лежать и внимательно смотреть на вас добрыми маленькими глазками. Я даже трогал его, гладил рукой.

— А кашалоты нападают без всякой причины? — поинтересовался Мартин.

— Нет. Они могут наткнуться на вас и напугать, но только спросонок.

— Что вы чувствуете, когда вы убиваете такое животное, отнимаете жизнь у такого большого существа?

— Чувствую себя слегка разбогатевшим, — ответил Аллен со смехом. Однако в следующую минуту произнес: — Понимаю, что вы имеете в виду. Иногда я и сам думал…

— Земля на горизонте! — крикнул с мачты впередсмотрящий. — На палубе! Возвышенность один румб по правой скуле.